Сибирский золотопромышленник и меценат Яков Фризер

В среде сибирского купечества не последнее место занимает баргузинский купец Яков Давыдович Фризер. Сын, сосланного на поселение в Сибирь еврея, стал крупным золотопромышленником, «выдающимся по богатству», как его характеризовали местные власти, меценатом, общественным деятелем, чья известность перешагнула границы Сибири.

Отец Фризера Ицко Абрамович после отбытия срока поселения в Илгинской волости Верхоленского уезда Иркутской губернии был перечислен в крестьяне Читканской волости Баргузинского уезда Забайкальской области, где жило много ссыльных евреев. Близость Нерчинской каторги, удаленность от больших городов и китайской границы делали уезд в глазах властей идеальным местом для еврейской ссылки. По-видимому, позже семье Фризеров удалось переехать в Баргузин. Развитие этого, маленького таежного городка, состоявшего из одноэтажных бревенчатых домишек, пошло в гору после начала интенсивных золоторазработок в 60-х годах XIX века.

После смерти Фризера - старшего в 1881 г. его вдова Ципа Хайкелевна с детьми: 11-летним Яковом и 8-летней Серафимой, записалась в баргузинское купечество второй гильдии.

Первоначальный капитал будущий купец первой гильдии сколотил с помощью развозной торговли. Настоящее богатство ему принесла золотопромышленность. Он начал добычу золота в 1889 г. вместе с купчихой X. Хотимской на двух арендованных приисках в Баргузинском округе — Петровском и Ново-Ивановском, затем арендовал прииски у различных владельцев, в том числе у Забайкальского товарищества. Умножить капитал ему помогла женитьба на дочери нерчинского купца первой гильдии, крупнейшего поставщика мануфактурных изделий и золотопромышленника Ф. Рифа Надежде . Уже через 10 лет после начала золоторазработок Фризер с женой вели добычу на шести собственных приисках.

Между тем, в 1880-е годы пик золотодобычи в Баргузинской тайге уже прошел, количество добываемого золота уменьшилось более чем втрое из-за обеднения приисков, а золотодобыча окончательно приобрела «золотничный» характер, означавший, по сути, ее дробление и возвращение к кустарным формам. Крупные компании ликвидировали свои дела, которые попали в руки приисковых разночинцев: бывших подрядчиков, доставщиков и служащих. Поэтому в массе своей производительность приисков, на каждом из которых работали от силы полтора десятка рабочих, не превышала фунта золота в год.

На рубеже XIX—XX вв. Фризер был самым крупным золотопромышленником в Забайкалье. На двух его приисках — Фризеровском и Рифовском — работало более 300 человек, и золота добывалось немногим меньше, чем на всех 16 приисках Витимканского участка . Сенатское разъяснение 1893г., сохранявшее за евреями право разведки и добычи золота исключительно в месте их приписки, давало некоторые преимущества баргузинским евреям: они занимались разработкой золота в месте приписки и тем самым были застрахованы от выселения в отличие от «посторонних» евреев, имевших право на золотодобычу в течение максимум шести месяцев.

Баргузинцам, пришедшим в тайгу «всерьез и надолго», суждено было начать опыты по техническому перевооружению золотодобычи. Гидравлический способ был впервые применен на Королонских приисках Фризера. Его успехи в золотодобыче были во многом результатом его предприимчивости, умения рисковать и природной сметки. Тщательно изучив записки П.А. Кропоткина и опираясь на его сведения, опубликованные по результатам экспедиции на Олекму и Витим, Фризер открыл богатые россыпи в районе Королона. За 10 лет с 1898 по 1909 гг. на Королонских приисках было добыто около 250 пудов золота, которые дали доход в казну 400 тыс. рублей. Он также неоднократно финансировал разведку и снаряжение поисковых партий в других местах Сибири, например, на побережье Охотского моря в районе порта Аян. Часто поиски давали отличный результат: только в 1912 г. Фризер дал девять объявлений об открытии золотосодержащих россыпей.

Золотодобыча требовала значительных капиталовложений. Получить кредит за умеренные проценты было нелегко: иркутские банки, не желая рисковать, занимали выжидательную позицию даже по отношению к видным золотопромышленникам, поэтому все расходы по обустройству нового прииска ложились на свежеиспеченного владельца нового прииска. Закупленные в Иркутске Фризером припасы грузились на лошадей, обоз переправлялся через Байкал в Баргузин, после чего груз на санях везли через тайгу. Доставка длилась до полугода. Купив поступивший в казну Мариинский прииск на реке Якше за 1700 рублей и, видя в нем «опорный пункт для дальнейшего предпринимательства в почти непочатой еще средневитимской тайге», Фризер решил изменить способ доставки грузов. Везти их прямым путем из Баргузина считалось делом немыслимым, но он рискнул.

«Благодаря обширному знакомству со всеми возчиками-бурятами Баргузинского округа, — писал он в своей книге, — мне удалось после долгих усилий уговорить одного из них, Сидена Урбаткаева, перевезти летом вьючно для опыта пудов сто груза и погнать скот из Баргузина прямо на средний Витим. Я показал ему на карте путь, пройденный в 1866 году Кропоткиным, и прочел выписки из его отчета... и я никогда не забуду, как, покончив переговоры, вырешив цены и все прочие условия, он вызвал меня на улицу и, указав на небо, именем Его Всемогущего Обитателя, просил дать ему клятву в том, что в случае его гибели я буду поддерживать его семью, пока не вырастут его дети. Я был сильно потрясен и растроган этой сценой». Урбаткаев справился с делом, после чего объявилось немало желающих доставлять грузы на прииски по пройденному им пути.

При всей своей притягательности золотодобыча была делом рискованным. Чтобы отстоять свою собственность, надо было обладать решительным характером. Известен факт жестокой борьбы Фризера с купцом Патушинским за богатое месторождение в Орловке. Фризеру удалось доказать свое право на открытое месторождение, а впоследствии с риском для жизни окончательно вытеснить соперника со своего участка.

Он вел дела широко, торгуя в Баргузинском уезде, Иркутске, Якутске. Сохранился договор, заключенный с ним Якутской городской управой на поставку керосина городу, так как он предложил наиболее выгодные условия по сравнению с другими поставщиками, в частности Товариществом Нобеля. Яков Фризер профессионально разбирался во многих вопросах. По воспоминаниям другого известного баргузинца, будущего председателя Национального Совета евреев Урала и Сибири, пионера химической промышленности в Эрец-Исраэль, М. Новомейского, Фризер не закончил даже начальной школы, но при этом обладал обширными познаниями в разных областях. Дома у него была большая библиотека. Особенно он любил Шопенгауэра, которого часто цитировал. Участвуя во многих экспедициях, Фризер собрал материал об экономической, бытовой и хозяйственной жизни на сибирских приисках, написал ряд книг, часть которых была издана («Золотопромышленность в Баргузинском округе и ее нужды», «Статистико-экономические очерки Королонских приисков», «Номенклатура счетоводства на золотых приисках», «Такса урочной и поденной платы на золотых приисках»).

Пожалуй, ни одно совещание «как нам обустроить Сибирь» не обходилось без выступления Фризера. По приглашению Иркутского генерал-губернатора он был участником совещаний о путях сообщения, о рыбопромышленности и об устройстве почтового пароходства в верховьях Лены. Сделанные им доклады были опубликованы. Переехав в начале XX в. в Иркутск, он не затерялся в столице Восточной Сибири: был членом распорядительного комитета Сибирского отдела Географического общества, где сделал доклад «Железнодорожные варианты от Сибирской магистрали в Ленский бассейн, как головной участок будущей дороги Лена-Амурская через Якутск». Представив Иркутскому генерал-губернатору докладную записку об экономической и стратегической важности сухопутного пути от Читы до Баргузина и Байкала, Фризер пожертвовал 1000 рублей на поиски этого пути.

На своих приисках он стремился улучшить условия для рабочих: выступал за обязательное страхование, доказывая целесообразность этого шага, на Королонских приисках построил больницу — единственную на всех приисках Баргузинской тайги, которой заведовал постоянно живущий здесь врач. Фризер был очень чуток к религиозным потребностям рабочих и весьма щепетилен в вопросах чужой веры. На Королонских приисках он построил православную церковь, за что Епископ Забайкальский представил его к званию Потомственного почетного гражданина. Во всей Баргузинской тайге единственная церковь, где могли молиться русские рабочие, была построена евреем Фризером. Он же платил жалованье священнику.

Более всего Фризер известен своей благотворительной деятельностью не только в Баргузинском уезде, но и в Иркутской губернии и Якутской области. Пожертвования в пользу бедных, на нужды образования были приняты в сибирской купеческой среде. Яков Фризер внес деньги на строительство каменного здания библиотеки и музея в Якутске, в 1898г. пожертвовал 1600 руб. на постройку училища в Баргузине, за что был награжден серебряной медалью «За усердие». Спустя несколько лет для возведения нового здания училища он пожертвовал еще 1000 рублей. Кроме того, для оборудования ремесленного класса выделил училищу 1000 руб., на общественную библиотеку — еще 500 и 300 руб. обществу вспомоществования учащимся. Пожертвовал он и 1000 руб. для выдачи беспроцентных ссуд нуждающимся. Фризер был, пожалуй, самым уважаемым человеком в Баргузине: именно его выбрали горожане своим представителем на открытие в Иркутске памятника Александру III.

Особая статья благотворительной деятельности Фризера — поддержка единоверцев. Он видел свой долг в помощи ближнему, вырванному из привычных условий, отбывшему каторгу и ссылку и в силу разных причин не сумевшему заработать на жизнь. Но кроме причин религиозных в основе помощи единоверцам можно увидеть и сугубо рациональные: в стремлении содержать бедных немалую роль играло чувство самосохранения. Богатые евреи опасались, как бы из-за наличия нищенствующих не обратили внимание и на хорошо обеспеченных, а последние ценили возможность остаться в Сибири, где статус их был значительно выше, чем тот, на который они могли рассчитывать в черте еврейской оседлости.

Интегрированный в русскую купеческую среду, русский по образу жизни, языку и привычкам, сибиряк по менталитету, с непринужденностью впитавший в себя культуру принявшего его общества, Фризер остался евреем, считавшим своим долгом заботиться о сохранении в сибирских евреях национального духа. Он многое сделал для национального образования в Баргузине и Иркутске. Вместе с другим известным золотопромышленником Абрамом Новомейским, он ежегодно перечислял Еврейско-русскому училищу в Баргузине по 300 руб., не говоря о разовых взносах. Уже после отъезда в Иркутск он продолжал помогать еврейской общине Баргузина и училищу: в 1913 г. подарил свой дом с участком стоимостью 3000 руб. для еврейско-русского училища, а также библиотеку-читальню. Общая сумма пожертвованной для просветительских целей его бывшей усадьбы составляла 7—8 тыс. рублей. Собрание общины избрало обоих меценатов почетными членами училища и постановило вывесить там их портреты.

В рапорте Баргузинскому уездному начальнику городской староста Баргузина характеризовал Фризера как «хорошего гражданина, отзывчивого на всякое доброе дело», а уездный начальник в свою очередь отрекомендовал Фризера Забайкальскому областному правлению как «выдающегося по богатству из среды золотопромышленников».

Принятый в официальных, деловых и научных кругах, пробывший в купечестве первой гильдии 10 лет, Фризер подал прошение на право повсеместного жительства в империи согласно пункту 5 Высочайшего Указа от 22 августа 1904 года. Его поставили на место, напомнив о его происхождении. Иркутский генерал-губернатор подчеркивал, что «для евреев-ссыльнопоселенцев и их потомков, состоящих на причислении к одному из сословных обществ Сибири, пределы того округа или уезда, в котором находится место причисления этих евреев, является специальной чертой оседлости» и «правом повсеместного жительства для купцов I гильдии... могут пользоваться лишь те евреи, которые не принадлежат к категории ссыльнопоселенцев и их потомков и до причисления к купечеству того или иного из городов Сибири отбыли 5-летний срок в купечестве городов черты оседлости. В противном случае, пробудь они в купечестве сибирских городов даже и 10 лет, льготы к ним применены быть не могут».

«Выдающийся по богатству», известный меценат был вынужден, как и раньше, испрашивать позволения выехать за пределы своего уезда по коммерческой надобности. В 1914 г. ему было отказано в праве занятия золотым промыслом в Енисейской губернии на том же основании. Он был не одинок: право повсеместного жительства стало совершенно недостижимо для сибирских купцов-евреев, поскольку они практически все происходили из ссыльных.

Несмотря на это, Фризер продолжал заниматься общественной деятельностью: был членом Иркутского сельскохозяйственного общества, общества рыболовства, членом учетно-ссудного Комитета Иркутского отделения Государственного банка, членом Комитета Восточно -Сибирского отдела Общества для содействия русской промышленности и торговле, Русско-Английской торговой палаты и совещательной конторы золото- и платинопромышленности .

Очень многое было сделано Фрезером для Иркутской еврейской общины, где он был избран членом хозяйственного правления, а последние несколько лет перед революцией — его председателем. Как и раньше, он уделял большое внимание развитию еврейского национального образования. В этом ему помогала его жена, которая заведовала женским ремесленным отделением в Иркутском еврейском бесплатном училище. Главным источником существования этого отделения были деньги, полученные на Королонских приисках Фризера. В 1913г. после открытия Иркутского отделения Общества распространения просвещения между евреями он был избран его председателем.

После революции Фризер с семьей выехал в Харбин и, таким образом, оказался в эмиграции. Дальнейшая его судьба и судьба его потомков неизвестны. Он не был человеком без изъянов: бизнес, которым он занялся ради достойного положения в обществе, требовал поистине хищной хватки, а порой и жестокости. Но он умел за своим интересом разглядеть интересы Сибири и сибиряков и многое сделал для их блага. Он хотел быть для Сибири достойным гражданином, но, став богатым, уважаемым, «отзывчивым на всякое доброе дело», полноправным так и не стал.

Кальмина Лилия Владимировна — кандидат исторических наук, докторант Иркутского государственного университета.
Вопросы истории №3,2003г. (Стр.142-144)

Hosted by uCoz